?

Log in

No account? Create an account
me

nel_lj in war_my

Отчёт от имени кадета Е. Блок

Лучше поздно, чем никогда? :-)
Вывешиваю здесь свой отчёт. В один пост он, к сожалению, не поместился.

1. Письмо Андрею Колесникову, в котором рассказывается история её тяжёлого детства и истоки не менее тяжёлого характера.

Андрей! Ты единственный человек, которому мне хотелось бы всё объяснить. Когда-нибудь закончатся бесконечные допросы (как странно оправдываться в том, в чём не чувствуешь вины, и скрывать при этом то, в чем могли бы обвинить). Я не хочу думать о том, что тебя могут осудить, ты талантливый врач, и никто не должен остановить тебя. Пока же и у меня есть время, я хочу объясниться. Твои слова, что говорить правду - рецепт радости. Правду о себе я никому не рассказывала, только тебе.
Мне было три года, когда мне сменили имя и отдали опекунам. Я не помню своих родителей и почти ничего о них не знаю, даже не знаю, как их звали. Ещё в детстве мне удалось узнать своё настоящее имя, и я его запомнила, - Александра Рейнхард, и я решила, что обязательно узнаю, что случилось с мамой и папой, и найду их, что бы ни пришлось для этого сделать. Однажды мне удалось подслушать, как о моих родителях говорили, что они совершили экономическое преступление, и их отправили в ссылку... Я решила, что всех ссыльных отправляют на Достоевский-4. И я сбежала из дома на Достоевский, чтобы найти там своих биологических родителей. Мне тогда было четырнадцать лет.
Я не буду описывать тебе, как я добралась до этой страшной планеты. Не знаю, на что я рассчитывала. Жизнь под куполом стоила денег, а денег у меня не было. Я нашла себе работу, но того, что мне платили, не хватало. Найти родителей оказалось непросто, хотя я очень старалась... я так и не нашла их, хотя провела на Достоевском больше полугода.
Ты наверняка слышал про Некрополис. Хуже этого города нет в мире. Там люди умирают, потому что им нечем дышать, потому что они не могут больше жить. Десять лет - и никто не протянет больше, потому что эта планета не для жизни. И врачей там нет. Внутри купола, может, и есть... "Свободный" - какая ирония, правда, назвать так город на Достоевском? Я бы сдохла в Некрополисе, как многие и многие, и никто бы обо мне даже не узнал, но меня нашёл Поэт. Он был моложе, чем там, на нашей станции, и добрее, чем хотел показаться нашим офицерам. Он пожалел меня, наверное, и стал давать мне препараты, которые помогли мне выжить. Он мало рассказывал мне о своих терактах, но много - о свободе Ремарка, и читал стихи... Он хороший человек, Андрей, каких бы ошибок ни совершал. Мало кто в это верит, но я видела. И без него я бы пропала... Он был единственным другом мне на Достоевском, единственным близким человеком.
Потом мне удалось перебраться под купол. Даже Поэт не смог бы мне помочь, задержись я в Некрополисе подольше... В Свободном я прожила совсем недолго, случилась известная катастрофа. Я почти ничего не помню, я рассказывала тебе, что меня спас Станкевич, отдавший мне свой респиратор, и теперь я как врач не представляю, что должны были сделать с ним все те боевые препараты, которые он принял... Я не могу описать, но эти обрывки, которые есть в моей памяти... Мои кошмарные сны ещё на пару лет. Очень много смерти. Я не могу сказать, но уверена, что ты представляешь, что случилось там, когда взорвался купол, что было с людьми.
Меня как-то дотащили, спасли, засунули в эвакуационный шатл. Очнулась я уже только на Лотарингии. Мне посоветовали начать новую жизнь, но я уже знала, чего хочу, - стать врачом, чтобы это больше никогда не повторилось. Чтобы я могла помочь. Чтобы не было слепого страха и отчаянья, боли, которую некому остановить, и смерти, с которой некому побороться. Понимаешь, всё то, что отступает перед военным врачом. Люди очень беспомощные, если нет никого, кто может уверенно остановить их страдания.
Рассказывать осталось недолго. Я получила аттестат зрелости - уже для Екатерины Блок, сняла квартиру и начала готовиться к поступлению в ВАР. Лучший медицинский факультет, лучшая подготовка... Я была уверена, что Поэт погиб в катастрофе, о нём ничего не было слышно всё это время. С его гибели, как я тогда думала, началось моё одиночество. Станкевич перестал даже говорить со мной, он считал, что новая жизнь должна быть совсем новой, и не хотел занимать в ней место. Я начала бесконечную борьбу за знания и за возможность воплотить мечту.
Теперь ты понимаешь, почему мне так трудно было, когда на базе появился террорист Евтушенко. Поверь, я не сделала никаких глупостей, я вылечила его, как и должен был сделать врач, и улетела, как и должен был сделать солдат. Я не знаю, что теперь будет с ним, как не знаю, что ждёт нас всех. Я не знаю, правильно ли поступила, но тогда мне казалось, правильно.
Ты говорил - если хочешь рассказать, рассказывай. Ты надломил во мне что-то, и теперь правда вылезает из меня наружу. Её, кроме тебя, никто не узнает, а уж что тебе с ней делать, ты сам решишь.
До встречи. Катя.



2. Письмо Андрея, в котором он отвечает с присущей ему идейностью и суровостью.

Здравствуй, Катя.
Может быть, для тебя будет неожиданностью то, что я сейчас скажу: меня не на шутку рассердило это письмо.
Твоя жизнь представляется мне чередой чудовищных - одно хуже другого - страданий. И дело в том, что ты сама ее так видишь. Я просто чувствую переданное мне.
Вы, казалось бы, сильный человек. Но вы не станете по-настоящему сильной, пока не признаете, пока не смиритесь: ничего из того, с чем вы боролись, не существует. И победы там, куда вы так рвались, тоже нет. Нет победы в реальности продления существования. Потому что победа вообще возможна только после смерти. Та самая, последняя и единственная. Вы не начнете настоящую борьбу, пока не перейдете в наступление. Ведь вы все-таки военный врач.
Думаете, вы боретесь за жизнь? Да вы боретесь с ней! Все муки, переживаемые вами — свидетели тому. Прекратите отвергать ее, примите ее и сражайтесь внутри нее. Невозможно по-настоящему сражаться за то, от чего отделен. А вы: вот я — и вот жизнь, ужасная и невыносимая, но ничего, перетерплю.
Пора перестать выживать и начать жить.
Смотри, я снова называю тебя на «вы». Не буду просить прощения. Это значит, мне хочется провести между нами границу взаимного уважения. Не беспокойтесь, она не разделит нас больше, чем мы разделены от рождения. Пусть это строго, все же не думайте обо мне, как о жестоком и безжалостном. Жесток и безжалостен я в первую очередь к себе. А теперь и к вам.
Да, мне жаль Нолан Скай. Но это значит, что покуда жалось к ней не будет изжита, я не смогу ее уважать — и не смогу у нее учиться. Я не хочу утешать вас, тянуть, волочить за собой своей жалостью. Я хочу идти с вами рядом. Я хочу с вами рядом сражаться. Понимаю необходимость писем, подобных тому, что вы написали. Но верю, что с каждым из них в вы все меньше будете малышкой-приемышем, которую бросили несчастной в чужом доме; все меньше — Сашей Рейнхард, в безвоздушном одиночестве Достоевского рыщущей во мраке жестокого мира в тщетных поисках; и все больше — той, кто живет внутри высшего смысла, той, кто знает, наконец, к чему и ради чего она устремлена, той, чья жизнь посвящена — только тогда она становится реальной.
Пишите, что хотите — покуда вам это нужно. Не стоит бояться мира. Опять возвращаюсь я к этому: вам придется доверять миру и другим людям. Знаете, я слышал, что на Достоевском-4 в подземных поселениях живут люди, так, просто, без куполов и масок; говорят, есть люди и в гуще Джунглей Гайи. Понимаете, я верю, что они попросту смогли довериться планете так, как не смогли другие — и планета открылась им.
«Теперь правда вылезает из меня наружу», — это вы, сбрасывая старую кожу, выходите на свет. А потом вы обнаружите, что это не прекращается, потому что правда бесконечна и вы — бесконечна, и все глубже и глубже будет дно, с которого вы зачерпываете ее, чтобы изменять и изменяться, и все чище и яснее...
Довольно. Итак, рана открыта. И вам уже не остановиться.
До встречи в новом мире, Катя.
Андрей

Comments

Ремарк

June 2013

S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      
Powered by LiveJournal.com